Новости

— По словам части аналитиков, мы стоим на пороге рецессии, и недавно президент даже проводил совещание и поручил выработать меры стимулирования экономической активности. Как бы вы охарактеризовали ситуацию в экономике?

— С точки зрения экономической теории рецессия фиксируется, когда экономика падает два квартала подряд. В первые три месяца снижение составило 0,2%. Сейчас нужно дождаться итогов II квартала — если и он окажется в минусе, тогда уже можно будет говорить о рецессии. При этом некоторые опасаются даже обсуждать эту тему. Но стоит помнить, что подобные периоды экономика уже проходила и в целом успешно их преодолевала. Так было в 2022-м после введения серьезных санкций против нашей страны, во время пандемии, а также в 2015 и 2008 годах.

Наступит рецессия или нет, станет понятно уже в июле. Если это произойдет, потребуется принимать иные решения, чем в период экономического роста,— такой опыт у нас есть.

— Каким, на ваш взгляд, будет рост экономики? Что ее поддержит, а что, напротив, замедлит?

— Экономический рост, как правило, связан с инвестициями. Когда компании и граждане меньше откладывают средства и больше направляют их на развитие, экономика растет. И здесь есть тревожные тенденции. Мы недавно провели опрос «ОПОРЫ РОССИИ», в котором приняли участие около 6 тыс. компаний, преимущественно представители микро- и малого бизнеса. По его итогам 80% респондентов заявили, что в этом году не рассматривают такую возможность просто потому что не из чего — прибыль резко упала, заемные деньги остаются очень дорогими. В начале года банки отказывали малому бизнесу более чем в половине кредитных заявок. Они считают, что выросли риски невозврата средств.

— Как компаниям выживать в нынешних условиях?

— Вы правы: сегодня вопрос выживания для малого бизнеса основной. Ведь около 20% предпринимателей допускают закрытие своего дела. Однако 80% всё же собираются выжить, сохранив бизнес. Самая тревожная тенденция заключается в том, что еще в прошлом году существенно упала доходность предприятий МСП. Причин несколько. Во-первых, снижение спроса: меньше стали покупать как потребители, так и компании в рамках закупок. Во-вторых, выросли издержки. Значительно подорожало обслуживание кредитов, увеличились расходы на оплату труда.

Кроме того, усилилась фискальная нагрузка. Для компаний с выручкой от 20 млн до 60 млн рублей был введен НДС, одновременно для многих отраслей отменили льготы по страховым взносам. В ряде регионов были сокращены и налоговые преференции. Существенно выросли тарифы естественных монополий и ЖКХ, подорожала логистика, увеличились размеры штрафов.

Получается, что спрос снизился, а издержки возросли. И где взять прибыль, чтобы развиваться? У многих компаний ее просто нет. Поэтому один из ключевых вопросов Петербургского международного экономического форума — за счет каких ресурсов бизнес сможет вернуться на траекторию роста, если источники развития сегодня фактически сжались. При этом не только у малого, но и у крупного бизнеса.

— Говоря о нагрузке на бизнес, вы много факторов перечислили. Сюда же также можно отнести всё еще высокую ключевую ставку (14,5%), изменение налогов. Что вы можете предложить в такой ситуации? Как помочь бизнесу?

— Во-первых, сегодня бизнес нужно вести профессионально. По нашим оценкам, средний срок жизни стартапов в России составляет всего три-четыре года. Во многом это связано с тем, что многие начинают свое дело без достаточной подготовки. Предпринимательское образование во многом сформировалось еще 30 лет назад — в начале 1990-х. Многие программы, по которым сегодня готовят будущих бизнесменов, уже устарели. Специальности, связанные с экономикой, менеджментом и предпринимательством, нуждаются в серьезном обновлении.

На первый взгляд это не связано напрямую с текущей экономической ситуацией. Если бы предприниматель сегодня обладал другим кругозором — еще со студенческой скамьи, — он бы легче находил новые возможности. За многими проблемами малого бизнеса стоят именно глобальные изменения, которые происходят в мире.

Один из примеров — платформенная экономика, на которую мы все переходим. Это должен быть конкурентный рынок, и важно, чтобы у нас было, к примеру, не две крупных платформы в маркетплейсах, а как минимум семь. Ведь такое число игроков — это уже конкурентный рынок.

Еще одно важнейшее направление — повышение производительности труда. Сегодня предпринимателю прежде всего нужно оценить, насколько эффективно на предприятии используются трудовые ресурсы. Если выручка на одного сотрудника остается низкой, то первый резерв для роста — не бежать в банк за кредитами, а сделать так, чтобы на одного человека выручка была выше.

— Помимо роста фискальной нагрузки для бизнеса представляют угрозу также стихийные бедствия. Ранее вы писали письмо про потоп в Дагестане и Чечне. Как вы считаете, достаточно ли тех мер, что власти уже ввели?

— Когда начался потоп, наше региональное отделение «ОПОРЫ РОССИИ» одним из первых начало работать на пострадавших территориях. 1 апреля мы направились в соответствующие обращение в правительство с просьбой рассмотреть дополнительные меры поддержки, в том числе из резервного фонда правительства.

Помощь пострадавшим людям уже осуществляется. Однако у бизнеса своя специфика — теряются посевы, техника. А предприниматель, как правило, еще и закредитован. Поэтому мы просили не только оказать какую-то немедленную поддержку, но и рассмотреть вопросы кредитных каникул, налоговых каникул и, возможно, даже и списания задолженности для МСП.

— В феврале случился новый виток конфликта на Ближнем Востоке. Как это повлияло на российский рынок — возможно, появились проблемы в логистике и поставках? Насколько выросли цены?

— Нефтегазовые доходы влияют на формирование бюджета. Если два года назад они составляли около 11 трлн рублей, то в прошлом году — 8,5 трлн рублей. В частности, это одна из ситуаций, которая в том числе спровоцировала увеличение налоговой нагрузки на микробизнес.

Сейчас повышение цен на нефть и газ обеспечивает бюджету дополнительные доходы — это плюс. Однако все понимают, что такая ситуация не может длиться долго. Поэтому необходимо наращивать переработку сырья внутри страны, но для этого нужны инвестиции.

В нынешних условиях важную роль играет и господдержка. Если говорить о последствиях ближневосточного кризиса, то для малых экспортеров и импортеров заметно выросли риски внешнеэкономической деятельности. Поэтому, на наш взгляд, необходимо расширять механизмы страхования экспортных рисков. Без этого вести полноценную внешнеэкономическую деятельность становится значительно сложнее.

Кроме того, подорожала логистика и увеличились сроки поставок. При этом логистические субсидии практически не выдают. Поэтому программу поддержки перевозок необходимо расширять и финансировать дополнительно.

Чем дороже продаются нефть и газ, тем крепче рубль. Экспортеры получают больше валютной выручки и продают ее для получения рублей. Это привело к дополнительному укреплению рубля, который был в мае.

— А есть какие-то положительные последствия ближневосточного конфликта?

— Для бюджета это плюс. Однако вопрос в том, насколько крепким он должен быть. Чрезмерное укрепление рубля может ограничивать наш экспорт. Помимо этого, рост затрат на ведение внешнеэкономической деятельности также негативно влияет на конкурентоспособность.

— Как вы оцениваете состояние экспортного потенциала малого и среднего предпринимательства? Какие страны наиболее популярны и какие меры поддержки необходимы, чтобы этот потенциал расширить?

— Число экспортеров среди малого бизнеса заметно выросло. Сейчас около 67 тыс. компаний-экспортеров, и подавляющее большинство из них — малый бизнес. При этом вести экспортную деятельность сегодня стало сложнее по целому ряду причин. Во-первых, это укрепление рубля: в ряде случаев это съедает маржу, поэтому нет смысла экспортировать. Во-вторых, продолжается рост издержек — прежде всего логистических и временных. Кроме того, санкции сохраняются.

Дополнительным фактором стало сокращение мер господдержки. В таких условиях нужен более слабый рубль, а также снижение ключевой ставки, потому что экспортер тоже кредитуется. Кроме того, если нет страхового покрытия, то появляются слишком высокие риски.

— А в какие страны сейчас в основном экспортируют?

— Основной рынок — это, прежде всего, СНГ. Однако на этом направлении маржинальность минимальна, поскольку участники хорошо знают друг друга. Далее идут Китай, страны Азиатско-Тихоокеанского региона, Африка. Индия начинает тоже интересоваться нашими товарами. Больше чем половина мира — это наш потенциальный рынок. Но любая новая страна требует серьезных маркетинговых бюджетов. Малый бизнес далеко не всегда готов к таким расходам, поэтому экспортная деятельность чаще становится задачей более зрелых компаний.

В этой связи важно сохранить те достижения, которые были получены в 2019–2025 годах. Потому что есть большие риски, что малый бизнес начнет скукоживаться. Так, обороты по счетам МСП в I квартале упали на 16%, доходность — на 5%. В таком случае нужно что-то менять регулятору вместе с властями. Находить новые источники перезагрузки экономики и инвестактивности.

— Сейчас государство взяло курс на обеление экономики. Как вы считаете, какие меры еще власти, возможно, будут предпринимать в отношении этого курса?

— Шаги в этом направлении были озвучены на совещании у Вице-премьера и руководителя аппарата правительства Дмитрия Григоренко. В частности, с 1 июня начала работать система подтверждения ввоза товаров через Казахстан и Белоруссию. То есть теперь товару, который идет из стран ЕАЭС (в него помимо РФ входят Армения, Белоруссия, Киргизия и Казахстан), нужно получить QR-код на границе на грузовик-импортер.

Для малого бизнеса это также означает введение обеспечительного платежа — без его внесения товар не сможет попасть на территорию России. Такая мера направлена на борьбу с серыми схемами, фиктивным транзитом и контрабандой, но при этом создает дополнительные финансовые издержки.

Опасения бизнеса, которые были направлены в аппарат правительства, во многом устранены. При этом обязательный обеспечительный платеж отложили до 1 июля, а по операциям с Белоруссией — ориентировочно до 1 ноября. Есть еще время обкатать систему.

Кроме того, с 1 сентября должны заработать электронные транспортные накладные. Ни одна перевозка не сможет осуществляться вне этой цифровой системы. Еще предстоит тестирование, однако система затронет порядка 120 тыс. перевозчиков по стране, не считая самозанятых. Пока сохраняются серьезные риски, что при недостаточной готовности это может привести к сбоям в логистике вплоть до транспортных коллапсов.

Также если говорить про обеление, то предполагается наделить ФНС дополнительным контролем за перечислением денег между гражданами. Если операции имеют признаки предпринимательской деятельности, налоговая придет с проверкой.

— Как при всех введенных мерах чувствует себя бизнес? И нет ли риска, что часть компаний уйдет в тень?

— Такой риск есть всегда. Когда налоговая нагрузка становится чрезмерной, то часть предпринимателей уходит в серые схемы. Именно поэтому деловые объединения обратились в правительство и администрацию президента с предложением не снижать порог по уплате НДС для упрощенной системы ниже 20 млн рублей.

Потому что у микробизнеса просто нет таких доходов, чтобы одновременно платить НДС по ставке 5%, налог по упрощенной системе и увеличенные страховые взносы. В результате в худшем случае совокупная нагрузка может достигать около 11% с оборота, тогда как крупный бизнес платит порядка 7% оборота.

То есть нагрузка у малого бизнеса получается в 1,5 раза выше, чем у крупного. Это сразу толкает в серую зону. И мы озабочены такими планами — надеемся, что они будут всё-таки пересмотрены.

— Еще в конце 2025 года спикер Совфеда Валентина Матвиенко указала на феномен ложных самозанятых. Она назвала порочной практику, когда, например, в супермаркете продавцы и кассиры имеют прямые трудовые отношения с работодателем, но оформлены как самозанятые. На ваш взгляд, много ли таких в России? Как можно с этим бороться?

— Есть два основных момента. Ложные самозанятые — это граждане, которые зарегистрировались в качестве самозанятых, но фактически никакой деятельности не ведут. Ложных самозанятых очень много — чуть ли не половина из 16 млн. С правовой точки зрения у ФНС есть возможность их выключить из реестра, чтобы была более правдивая картинка, но этого не делается.

Второй вопрос связан со схемами. В большинстве случаев это не история малого бизнеса как такового. Проблема с самозанятыми возникает там, где происходит подмена трудовых отношений. Были уже случаи проверок, когда курьеры ежедневно работают по фиксированному графику в одной и той же компании, но формально оформлены как самозанятые. Аналогичная ситуация — сортировщики на складах и пунктах выдачи заказов, а также кассиры, фактически выполняющие функции штатных сотрудников.

В этих случаях речь уже идет не о гибких формах занятости, а о подмене трудовых отношений. Это должно становиться предметом проверки, поскольку такие схемы создают для бизнеса риск последующих налоговых доначислений.

Источник: «Известия»
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Андрей Эрштрем